В России нельзя планировать больше, чем на 10 секунд

Бизнесмен Дмитрий Потапенко никогда, в сущности, не жил при социализме. В юности он сдавал макулатуру и спекулировал полученными за нее книгами, чтобы доставать и читать то, что хочется. Тоже через фарцовку собрал большую коллекцию виниловых пластинок, которую хранит до сих пор. Учась в институте, перегонял машины из Владивостока, работал в морге, был управляющим казино, которое «держал» Отари Квантришвили. Свою первую компанию зарегистрировал в 1989 году: студенты, которых он организовывал, разносили почту, разгружали вагоны, а впоследствии торговали компьютерами. Потом был управляющим сети «Пятерочка» в Москве и Московской области, создал свой розничный бизнес (сети «Гастрономчикъ», «Продэко» и др.) и постоянно хватается за новые проекты – в смежных и не очень смежных сферах.

Бизнес интересует его больше, чем то, что можно делать с заработанными деньгами. Живет он скромно, мало тратит на себя, не носит вещи известных брендов, потому что не видит разницы между ними и масс-маркетом. Обо всём этом, а также о новом законе «О торговле», ситуации в бизнесе и политике он рассказал в интервью Slon.ru.

– Когда я впервые услышала ваши публичные высказывания про «пацанов в погонах», про «пилить бабло», про «посидеть на дорожку», у меня был лёгкий шок. Взрослый человек, бизнесмен, не закрывающий бизнес в этой стране, а, напротив, расширяющий, – либо отчаянный смельчак, либо «ходит» под очень серьезной «крышей», да еще пиарится.

– Я бы сказал так: ни в детстве, ни сейчас я не считал себя рабом. Мне регулярно говорят: ты же можешь за это огрести. Я знаю. Я лучше огребу. Я просто считаю, что я имею право высказать своё мнение. У меня нет внутреннего ограничения на внутреннюю свободу. Её у меня отобрать не может никто. Отобрать можно внешнюю свободу. Как отбирают у всех наших ребят, которые сидят. Публично свои мысли редко кто из бизнесменов высказывает, но и в целом публичных бизнесменов мало. Хочется быть и красивым, и любезным, и чтобы денег давали… Я не против мнения тех людей, которые считают, что я занимаюсь самопиаром, только очень хочется, чтобы эти же люди мне написали: Дмитрий Валерьевич, ваш самопиар можно превратить в деньги или в знакомство с девушками, то есть чтобы была результативная часть. Как только такое случится, я все силы положу на это. А сейчас... ну, я знаю, что на меня много ссылок, – и что? Ничего.

– У вас три автомобиля, а вы пользуетесь общественным транспортом. Почему?

– Если бы у нас общественный транспорт работал так, как работает например, в Праге, и из одного места в другое можно было бы доехать на трамвае, я бы не покупал автомобиль. Ну, разве что для поездки за продуктами или на выходные за город в семьей. Для меня машина давно не является фетишем. Если мне надо ехать на какую-то встречу, зачем мне ехать на машине, чтобы потратить в два раза больше времени в пробках, пропуская авто майора с мигалками? Время для меня ценно.

– У вас действительно семейный бюджет в месяц составляет 15 000 рублей?

– Сейчас стало чуть побольше, но на продукты мы тратим где-то 15 000 – 17 000 рублей. Я как магазинщик не люблю магазины. Для меня поход в магазин должен пройти быстро. Пришёл, набрал быстро большую телегу и уехал. У меня до дурного доходит – мои дети уже знают, что такое частная марка. И могут в любом магазине её найти.

– У вас есть собственная сеть. Почему вы не покупаете продукты там?

– Там другой ассортимент. Мне этот вопрос периодически задают.

– Вы – владелец продуктовой сети, а закупаетесь в «Ашане», и хотите, чтобы вас не спрашивали, почему вы не покупаете своё?

– Оно не моё, оно народа. Основная масса народа употребляет «Балтику №3» и любит «Доширак». А я стараюсь детей не кормить «Дошираком». Продукты в моих магазинах не лучше и не хуже. Они просто другие. Магазины-то я строил не для себя, а для народа. Почувствуйте разницу. Ассортимент продуктов, которые покупаю я, вряд ли ещё кто-то будет покупать… Еда для меня – это бензин. Залил – побежал. И что? Ради себя любимого создавать ассортиментную матрицу, которая будет нравится мне? Она будет очень убогая и очень маленькая. Я покупаю в «Ашане» больше количество носков по 55 руб. за пару. Своей супруге покупаю гольфы коробками. Мы вместе покупаем там же нижнее бельё. Я вообще покупаю много вещей одинакового вида. Например, кроссовок я покупаю сразу две пары. И они у меня лежат. То же самое и с костюмами. Сколько я себя помню, они просто меняются и всё. Я не прусь от брендов. Вот если я пойму что-то особенное про Dolce & Gabbana, я сразу куплю.

– Вы достаточно скромно живёте, несмотря на то, что можете себе многое позволить. Почему?

– А зачем? Как только вы мне объясните, зачем... Если мы едем заграницу, мы не идем по каким-то дорогим бутикам и ресторанам. Я работаю в масс-маркете, я сам – массовый продукт. Надо жить в этой тусовке. Меня несколько раз приглашали на всякие гламурные тусовки – я пытался понять. Мне говорили: ты же можешь на этом заработать. Но в этом мейнстриме я тогда должен жить. Развлекаться где-нибудь в два часа ночи. А у меня отбой в 10:30 вечера, потому что в 3:30 мне надо вставать и работать.

– Расскажите о Management Development Group, какова структура активов, как управляется? На вашей визитке указано много разных направлений: это и продуктовые сети, и сети столовых, и архитектурно-строительное бюро. Как все эти направления сочетаются?

– Причинно-следственная цепочка очень легка. Ещё когда я формировал объекты для кого-то, было понятно, что нет строительных организаций, готовых за 26 дней запустить магазин или ресторан.

– Почему 26 дней?

– Обычно, очень жёсткие сроки ставят «Пятёрочка» или та же «Копейка» – это стандарты, которые мы сами и вырабатывали… Нет таких организаций, которые умеют поставить процесс, чтобы было быстро. Говорят, что от этого качество страдает. Но побелка убивается в течение двух суток, а за неделю магазин, столовая или ресторанчик превращается в говнище. По-любому. И зачем шлифовать стенки? Их достаточно обшить металлом. Свет нужен самый обычный. Единственное требование – плитка должна быть ровно положена. Организаций, которые готовы работать в таком интенсивном режиме, единицы. Поэтому когда возникли свои объекты – возник вопрос: кто будет делать? И появилась собственная строительная организация. На работы набираются узбеки и таджики, а мы стоим сверху с хлыстом. Батрак – вообще хорошая психология. У людей есть привычка работать на земле. Дайте им эту землю и ту зарплату, которой они достойны. И не надо им устраивать кучу санузлов, и каких-то условий труда. В итоге у вас будут невысокие издержки, и вы получите то, что хотите. Архитектурное бюро работает. Есть частные заказы. Например, сделать кому-то магазин. Но там несколько другой класс. Два архитектора сидят в Чехии. Конечно, большую часть работы делают наши мальчики и девочки из Строгановки, а архитекторы в Чехии – больше для бренда. Вот такая скукотища. Есть сетка DIY – это недавняя покупка, бренд «Парад планет». Сейчас это шесть магазинов среднего сегмента. Но там надо всё убирать и чистить.

– Зачем тогда купили?

– Для входа в рынок. Купил фактически за долги. У меня есть клиент – Leroy Merlin, мы туда поставляем ковролин на шесть или семь миллионов рублей в месяц. Есть шторная студия, три магазина. И сейчас мы постараемся развивать шторные студии и продавать франшизу.

– А что будете делать с DIY? Купили, вошли на рынок, а дальше?

– Сделаем бренд «Хозмагъ» – магазины у дома. Будем делать такие же магазины, как «Гастрономчикъ», только хозяйственные.

– И сколько планируете сделать?

– Планировать пока рано, надо разгрести «Парад планет», там долгов ещё много. Они мне достались за долги, но есть ещё долги поставщикам и кредиторам. А моя позиция такова, что нельзя никого кидать. Надо рассчитываться, договариваться о реструктуризации.

– Вы, с одной стороны, – владелец собственного бизнеса, с другой – вы управляющий, реанимирующий.

– Я всегда реанимирующий. Зачем создавать что-то с нуля, когда всё уже создано? Давайте представим, что Потапенко не будет выходить на рынок DIY путём забора за долги какой-то компании, а начнёт создавать такие магазины с нуля. Зачем? Он что, что-то новое создаст? Нет. Я купил за долги негативную историю. Она мне более важна, чем позитивная.

– Почему?

– Негативный опыт – это как в спорте. Когда ты получил по морде, начинаешь больше тренироваться, потому что видишь ошибки. Я стараюсь сначала присмотреться. Может, это черта характера: когда я вхожу в какой-то новый коллектив, я здороваюсь и ухожу в уголок. И первые три дня я могу сидеть в углу и наблюдать. Я не могу войти и сказать: здравствуйте, а вот и я… Здравствуй Бим, здравствуй Бом... Это не моё. Поэтому и гламур – не мой. Там же надо «здравствуй, Бим, здравствуй, Бом».

– Я просто пытаюсь понять вашу всеядность.

– Она шаблонная.

– Назовите мне ещё хотя бы пять человек с подобной структурой бизнеса: и еда, и стройка, и DIY, и свои проекты, и управление чужими. Назовёте ещё пять – соглашусь, что шаблонно, и отстану.

– Подождите. Я других не знаю. Это с точки зрения бизнеса шаблон: продуктовые магазины «возле дома», столовые на предприятиях и DIY возле дома. Одна бизнес-схема: простой продукт, максимально быстро и дешево. Во всём бизнесе у меня туалетная бумага и бананы. Это два самых потребляемых продукта. Везде. В столовых, в DIY, в магазинах. В чём разница-то? Или я туплю?

– Можете раскрыть финансовые показатели компании, сказать какая доля дохода приходится на какую структуру?

– Мы не являемся публичной компанией, но прошлогодний оборот российской части бизнеса составил примерно 160 млн зарубежных денег. Из них: 55% – это продукты питания, примерно 35% – столовые, остальное – услуги управления внешними компаниями и DIY.

– Довольно небольшой бизнес. Не боитесь, что вас задавят крупные игроки? Вот придет какой-нибудь Wal-Mart...

– Что касается Wal-Мart – ездят различные эмиссары в большом количестве уже лет восемь. Но он не войдёт. Для этого должна быть прозрачная структура собственности. А в России её нет, не было и не будет. Какой дурак здесь оформит всё на одно юридическое лицо, которое может закрыть обычный ОБЭПовец? Пришёл, забрал сервера, и никто ему противодействовать не может. Кнопочку нажал – и всё. А через сутки простоя любой торговой компании, я вас уверяю, просто на основании того, что проверяется легальность получения каких-нибудь программ, – компания закрывается.

– Поэтому все запутывают структуру своего бизнеса?

– Конечно, всё оформляется на кучу юридических лиц, всё разбивается. Потому что все прекрасно понимают, что в любой момент любой, самый последний ОБЭПовец может утопить. Далеко ходить за примерами не надо. Возьмите «Арбат-Престиж». Был и нету… Просто пришли ребята и закрыли. Посадили пацана. Он сейчас вышел. И его даже можно оправдать. Ну хорошо, оправдают. Кем он может пойти работать? Дворником. Денег нет, плохая кредитная история. Деваться ему некуда. Или вот IKEA. Отказалась от дальнейших инвестиций в Россию. После этого всё правительство должно было в стране уйти в отставку, потому что крупнейший инвестор отказался от вливаний из-за непрозрачных правил. [В прошлом году IKEA действительно заявляла, что не будет делать в России новых проектов из-за «непредсказуемой бюрократической системы», но затем, после ряда уступок со стороны чиновников, заявила, что возобновит инвестиции. – Slon.ru].

– Что скажете о новом законе «О торговле»? Обижают ли на самом деле торговцы поставщиков?

– Обижают, конечно. Вся товаропроводящая цепочка очень простая. Даже если будете сажать огурцы, у вас всегда будет шесть звеньев цепочки. Первое – физическое производство; второе – физическая переработка; третье – упаковка; четвертое – транспортная логистика; пятое – складская логистика и шестое – продажа. Обижает ли кто-либо кого-либо в этой цепочке? Обижает. Потому что в ней существуют три уровня потребления и объёма. Например, если я начну производить лаваш, я не могу работать с Х5 Retail Group. В одной из передач по телевидению был такой сюжет: некий производитель жаловался, что он производит торты, а его не пускают в «Перекрёсток». Я ответил ему за кадром: вы понимаете, что вы не можете работать с Х5 Retail Group? Потому что уровень вашего производства достаточен для двух-трёх магазинов. А что делать этой сети во всех остальных магазинах? В одном магазине – одни торты, в другом – другие? Это будет не сеть, а помойка. Поэтому сравнимое работает со сравнимым. Поймите, в маленькие магазины производители не поставляют товар. У меня, когда сеть только начинала развиваться, процент выполнения заказов от производителей составлял 11%. Точно так же, когда сетка вырастает и производитель становится для нее мал, у него забирают объём и начинают диктовать условия. Сейчас в России есть жестокий дисбаланс по объёму и потреблению. Когда ряд производителей пытаются влезть таксой на дога – не получится. И наоборот не получится. Никогда дог с таксой, хоть ты тресни… Будет бастард. Не будет ни морального, ни эротического удовлетворения. Ни у таксы, ни у дога. Сплошные мучения. Закон о торговле – это такая табуретка, которую мы пытаемся подставить под таксу, чтобы она трахнула дога.

– Как закон «О торговле» повлияет на цены?

– Цены увеличатся. Они уже увеличиваются. Для этого достаточно войти на один из популярных сайтов для ритейлеров и посмотреть, что обсуждают производители. Большие сети сейчас давят производителей, пользуясь законом. А крупные производители давят магазины, повышая цену поставки. Соответственно, маленькие магазины становятся ещё менее конкурентными – у них нет возможности работать на рынке. Мы просто уничтожаем рынок мелкой торговли.

– Выходит, что этот закон хорош только для крупных сетей?

– Все этот закон называют «законом двух компаний» – то есть «Магнита» и Х5, больше всего он повредит мелочи. А писали его понятно кто – депутаты, владельцы конкретных производственных площадок, которые спят и видят, чтобы вся их курятина, или какая-нибудь произведенная псевдокачественная ерунда продавалась дороже. Их спрашиваешь: почему у вас товар дороже, чем импортный? Говорят, потому что качественный. Слово «качество» мне, пожалуйста, в цифры переведите – расшифруйте, что такое ваше качество… Для меня есть другой критерий: проходит ли товар по ГОСТу.

– Кроме России у вас есть бизнес в Чехии и Болгарии. Почему были выбраны именно эти страны и как там обстоят дела?

– Это достаточно нищие страны, но с большой перспективой, то есть мой сегмент. Бывший соцлагерь, близкий менталитет.

– Чем там отличаются бизнес-процессы от российских?

– Ну, например, я там инвестировал деньги и налоги не плачу, пока не верну инвестиции. А в России кого волнуют твои проблемы? Сделал инвестиции – и у тебя должен быть всё время доходный бизнес. А как только бизнес уходит в минус, к тебе приезжает налоговая инспекция с проверкой. А за границей бизнес может несколько лет работать в минус, это нормальная практика.

– Коррупция там такая же, как у нас?

– Она там отсутствует как класс. Там управа представляет из себя старое здание, где сидят за окошками тётушки, как у нас в «Сбербанке». Например, тебе нужна выписка из торгового реестра. Нажимаешь кнопочку, получаешь талончик, подходишь к тётушке, талончик показываешь, пишешь на бумажке название компании на английском языке – получаешь выписку. Она тебе марку клеит стоимостью около 100 крон – и ты пошёл вон. Ни очереди, ничего. Поэтому бессмысленно говорить о том, как там и как здесь. Всю эту толпу, ездящую с номерами «АМР» и мигалками, надо на Колыму отправить, чтобы они восстанавливали БАМ. Никто не почувствует никакой разницы от того, что всё это говнище с Охотного ряда съехало. Они исчезнут, и у нас освободится телеканал, можно будет мультики детям показывать. А не «миллион тонн чугуна надоили хлопкоробы Белоруссии».

– Может, хотите совсем уехать из России не только вести бизнес, но и жить за границей?

– Если бы деньги определяли в мотивационной схеме хоть что-нибудь, была бы скукотища…

– А что для вас определяющий фактор в таком случае?

– Какой-то драйв должен быть. Мне нравится эта страна, люди, с которыми я общаюсь. А туда зачем я приеду? Тупо заколачивать бабло? Скукотища! Ну, заработаю. И дальше что? Вот я взял в аренду офис, вложил миллион рублей, провёл коммуникации, интернет, сделал ремонт и теперь буду сдавать. С 1 февраля начнёт заезжать народ, люди будут что-то делать… Вопрос не в сумме того, что я заработаю . Это не так интересно. Интересно то, что народ будет работать. Но, конечно, деньги при этом присутствуют, я барыга-спекулянт, я зарабатываю.

– Вы летом говорили о национализации бизнеса под прикрытием кризиса. Что сейчас происходит?

– На мой взгляд, тенденция не поменялась. В регионах банков уже, по-моему, не осталось, кроме трёх всем известных. Авиакомпаний частных практически нет – можно вывешивать старый советский лозунг «летайте самолётами Аэрофлота». Но в ритейл, скорее всего, власти не полезут, потому что бизнес при всей доходности, к сожалению, скучный. И не дай бог стухнет какая-нибудь колбаса или окорочка – это же будет пятно на репутации государства.

– Ходорковский, Некрасов, Чичваркин, Бабосюк, как по-вашему – кто следующий?

– Может быть кто угодно. В интернете висит типа рекламного плаката: «Сделал хороший бизнес? – билеты в Лондон 230 долларов» [в оригинале не совсем так, но смысл такой. – Slon.ru]. Участковый посмотрит на ближайшую палатку, прокурор – на сеть бутиков, премьер – на нефтяную компанию. Нет ни одной ступени, начиная от бабушки, торгующей носками, до самой большой компании, которая не подвержена такому риску. Так что, куда дальше направят крутые ребята глаз? Куда угодно. У них есть только одно ограничение – они боятся друг друга.

Мы сейчас вошли практически в начало 17-го года. Ничего не изменится, пока чиновники не нажрутся и не станут пенсионерами.

– Что сейчас происходит в вашем бизнесе, как на нём отразился кризис?

– Изменился клиент. Люди в костюмах, которые в мои столовые никогда не заходили, начали заходить. Регулярные клиенты стали меньше покупать, их число сократилось, потому что прошли массовые увольнения. В продуктовой сети – по регионам ситуация различна, в зависимости от степени присутствия, но в целом, есть падение, которое достигает 22%. Падение это достаточно серьёзное. Сейчас клиент выбирает только низкую цену, а поскольку во многих местах я для поставщика не являюсь превалирующим клиентом, меня давят и поднимают цены. В соответствии с новым законом сокращают отсрочки, что для меня было самым актуальным, и оптовые скидки, потому что оптовой скидки в 10%, которую прописали в законе, не было никогда. По такой схеме просто нельзя работать. Этот год для малого и среднего предпринимателя будет совсем тяжелым.

– Что надо сделать, чтобы его пережить?

– Изменить ассортимент. Например в DIY, поскольку это был средний сегмент, мы кардинально меняем ассортимент. Уходим в нижнюю ценовую категорию, то же самое относится и к продуктам.

– А как вы будете менять ассортимент, вы же сами говорите про поставщиков, которые вас не жалуют сейчас?

– Будем выходить на других поставщиков. На совсем маленькие фермерские хозяйства. Потому что сейчас сильно изменились потребности клиентов. Народ не верит тому, что говорится с экранов телевизоров. Когда ты слышишь, что цены не возросли… На днях смотрел программу с Тиграном Кеосаяном, очень интересно, когда о ценах и экономической политике приглашают рассуждать депутатов Госдумы. Я бы их просто вешал на столбах. Потому что когда они рассказывают о том, что цены не изменились, это смешно. Ну, наверное, цена бутерброда с икрой в Госдуме не изменилась, но в целом цены возросли, причём существенно. На 30–40% они возросли. Я могу показать факсы, которые присылали все поставщики в начале года, у большинства импортные ингредиенты, упаковка. Все цены выросли и будут расти дальше.

– В текущем году на сколько ещё цены могут вырасти?

– Думаю, что на 30–40%. Дисбаланс, который подстегнёт закон, – большие задавят маленьких.

– Вы как бизнесмен переживёте закон «О торговле»?

– Я как вёрткая шелупонь переживу всё.

– Размер откатов изменился из-за кризиса?

– Нет. Вот мы входим в ряд бизнес-центров, и в Москве в том числе, я имею в виду сеть столовых. Столовая, работающая в бизнес-центре, увеличивает арендную плату и заполняемость в среднем на 15%. Но менеджер, который сдаёт помещение в аренду, берет взятку. Потому что начальники отрезали себя от мира. 90% наших компаний работают по вертикали власти, поэтому невозможно достучаться до верха. И занос документов начальнику стоит 3000–4000 евро. Причём берут взятки менеджеры очень известных компаний. А сказать начальству о том, что подчиненные берут взятки, нельзя. Потому что как только ты это скажешь, ты в тендер не войдёшь.

– Как по-вашему, пик кризиса пройден, экономика начинает восстанавливаться?

– Учитывая отток покупателей в магазинах и ресторанах, а также большое количество надписей «аренда» на помещениях – всё хорошо. Ведь надпись «аренда» – индикатор того, что жопа. А этих надписей становится всё больше и на офисах, магазинах, ресторанах…

– Можно ли в России строить долгосрочные планы развития? Какова максимально возможная перспектива планирования?

– Я думаю, секунд 10. В прямом смысле слова. Будущего нет, есть только настоящее. Через 10 секунд может всё что угодно случиться.





Мария Бунина


Новости партнеров


КОРОНАВИРУС
Отель Европа
sibregion

пн вт ср чт пт сб вс